Сирия: эндшпиль пока не виден

Большая геополитическая игра на Ближнем Востоке закончится миром, только если отлучить от нее сумасшедших и фанатиков

Оригинал статьи был опубликован в chroniclesmagazine.org.

Перевод с английского Люба Амброуз.


Российское военное вмешательство в Сирии и создание в регионе нового альянса России с Ираном и Ираком делает не актуальным сценарий падения существующего правительства в Дамаске и его замену на какую-либо из форм шариатского правления джихадистского толка, который привел бы к уничтожению всех не суннитских меньшинств (включая христиан).

Но это еще не говорит о кардинальном изменении в политике ведущих игроков и о том, что политическом урегулировании сирийской ситуации состоится в ближайшем будущем.  Даже если бы Москва и Вашингтон смогли договориться о новом политическом устройстве в Сирии – оставив в стороне старое требование немедленного ухода Башара Асада, - все равно остается маловероятным, что данный сценарий устроит их региональных союзников, чьим стратегическим амбициям он противоречит.  Причем  амбиции противостоящих друг другу сторон несовместимы самым решительным образом.

advertisement
В «лагере» союзников США – в Турции, Саудовской Аравии, Эмиратах и Омане, - вряд ли согласятся отказаться от планов превратить Сирию в этакий вечный суннитский буфер, вклинившийся в пространство стран с преобладанием мусульман шиитского толка от Ирана через Ирак и Сирию в северный Ливан. Для всех них данный вопрос имеет в высшей степени геополитический характер и никак не связан с заявленной США целью – победой над ИГИЛ (невзирая на заявления об отстранении «кровавого режима Асада»). И им все равно, кто преградит путь ИГИЛ.

С турецкой стороны, дело приобретает еще более запутанный характер. У Реджепа Тайипа Эрдогана существует параллельный план - сдерживание на территории северной Сирии и северо-западного Ирака курдских военных отрядов. Они ожесточенно сражаются с ИГИЛ, но дружат с РПК («Рабочей партией Курдистана»). , Турецкий исламский президент рассматривает их  как угрозу существованию стабильной и территориально целостной Турции. По этой причине курдские военные понесли  в последние недели больше потерь от турецких атак с воздуха, чем от боев с самим «Исламским государством».

Что касается Саудовской Аравии и других монархических режимов Персидского залива, то они вряд ли перестанут поддерживать своих протеже – связанную с «аль-Каидой» организацию «Фронт аль-Нусра» и многочисленные ее ответвления, более известные как «Армия завоевания». По уровню своей жестокости и насилия данные организации схожи с  ИГИЛ, с которым они вполне логичным образом могут слиться в нужный момент. «Умеренных группировок» не существует.

Если говорить о российском «лагере», то правительство Асада ведет борьбу за выживание. Ему придется согласиться на любые условия, предложенные Москвой,  если их выполнение обеспечит неприкосновенность власти в контролируемых его режимом областях страны, и даст надежду на расширение зоны влияния, особенно на трети ее территории в юго-восточной части. Такой план мог бы включать фактически разделение государства по конфессиональному признаку, надолго сохраняя при этом фиктивное единство де-юре.

Проблема тут еще и в том, что между Ираном и Россией не существует единства долгосрочных стратегических интересов. Подписав соглашение по ядерной программе, и обретя, хотя бы частично, легитимность на международной арене, Тегеран ищет возможности для восстановления своей роли региональной державы. Иран представляет себя в качестве стратегического противовеса Саудовской Аравии и защитника шиитов (включая и сирийских алавитов) не только в странах Плодородного полумесяца, но и Персидского залива.

Сегодняшний альянс Ирана и Москвы похож на фиктивный брак. Издавна существует взаимное недоверие персов – древней и гордой нации, проигравшей Российской империи несколько войн во времена «Большой игры» в 19м веке, и русских, чьи их долгосрочная стратегия в регионе включает сдерживание процесса исламизации на своих южных границах. В нынешней ситуации она приобретает анти-суннитскую окраску, т.к. они вряд ли видят в устоявшейся власти шиитов ту силу, которая могла бы способствовать установлению длительного периода стабильности в кавказском подбрюшье России.

Особого рода проблема стоит перед Россией в Ираке. Правительство шиитского большинства весьма заинтересовано заполучить на свою сторону мощь российской военной машины, но в северном Ираке, в отличие от Сирии, весьма заметно отсутствие  регулярных войск, которым можно доверять. Если судить о грустном опыте американской армии в этой стране начиная с 2003 года, об огромных расходах крови и денег, хотя и растраченные впустую, - то здесь приобретает первоочередное значение координирование и, по возможности, понимание обеими сторонами ключевых интересов друг друга. Было бы недопустимо дать шиитам шанс побыть тем самым «хвостом, который виляет собакой» глобальной геополитики.

Для принятия взвешенных стратегических решений необходимо принять во внимание бремя истории и долгосрочные геополитические цели всех основных игроков. В Сирии создается потенциально благодатная почва для игры великих держав в истинную дипломатию. Будет крайне важно предотвратить такой поворот событий, когда второстепенный, идеологически спровоцированный интерес к всестороннему глобальному доминированию (лицедейство МакКейна, Фиорини и иже с ними), никак не соотносящийся с реальными приоритетными интересами США, внесет путаницу в игру или, тем более, перевесит чашу весов в свою пользу.

Мираж «мира по-американски» в Дамаске исчез давно. Он растворился в Багдаде, больше десяти лет назад, даже если не брать во внимание события в Триполи и Бенгази 2012 года. Приходит время политики как искусства компромиссов.

advertisement

Click here for our commenting guidelines